Странное прощальное послание Есенина
Листок бумаги с прощальными строками Сергея Есенина, написанными кровью, принёс в гостиницу «Англетер» 28 декабря 1925 года его друг, двадцатитрёхлетний поэт Вольф Эрлих и объяснил, как он у него оказался. Однако следователь не стал использовать это прощание в деле о гибели известного русского лирика, опасаясь ненужных вопросов и подозрений. И действительно: многие детали в версии самоубийства, например, порезы на правой руке, сделанные не левшой, выглядели неправдоподобно. Не обнаружили в номере и ручки, которой писались кровавые слова.
Сергей Есенин поддерживал дружеские отношения с поэтом Эрлихом с апреля 1924 года, и казалось странным, что именно к этому молодому человеку, встречавшемуся с ним в гостинице «Англетер», он обращался почему-то на бумаге с прощальными словами:
«До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей».
‹1925›
Комиссия Есенинского комитета Союза писателей организовала в конце 80-х годов экспертизу автографа экспертно-криминалистическими и судебными экспертами и сделала вывод, что записка действительно написана кровью Есениным Сергеем Александровичем «. под влиянием необычных внутренних и внешних факторов, «сбивающих» привычный процесс письма и носящих временный характер».
Утром 24 декабря 1925 года Есенин из Москвы приехал в Ленинград и остановился в гостинице «Англетер» («Интернационал»), где проживали знакомые поэта — супруги Г. Ф. и Е. А. Устиновы. Сюда к Есенину приходили многие литераторы: Н. Клюев, В. Эрлих, И. Приблудный, В. Измайлов, Д. Ушаков и другие. По воспоминаниям Е.Устиновой она встретила 27-го декабря «. Есенина на площадке без воротничка и без галстука, с мочалкой и с мылом в руках. Он подошел ко мне растерянно и говорит, что может взорваться ванна: там будто бы в топке много огня, а воды в колонке нет. Я сказала, что когда все будет исправлено, его позовут. Я зашла к нему. Тут он мне показал левую руку: на кисти было три неглубоких пореза.
Сергей Александрович стал жаловаться, что в этой «паршивой» гостинице даже чернил нет, и ему пришлось писать сегодня утром кровью. Скоро пришел поэт Эрлих. Сергей Александрович подошел к столу, вырвал из блокнота написанное утром кровью стихотворение и сунул Эрлиху во внутренний карман пиджака. Эрлих потянулся рукой за листком, но Есенин его остановил: — Потом прочтешь, не надо!» (Устинова Е. Четыре дня Сергея Александровича Есенина. — Сб. «Сергей Александрович Есенин. Воспоминания». Под ред. И. В. Евдокимова. М.; Л., 1926, с. 236).
По иронии, именно это прощание спустя семь десятилетий некоторые исследователи будут считать основным доказательством добровольного ухода поэта из жизни. Литературоведы же станут уверять, что это искусная фальшивка: такие строки, мол, по стилистике не могли быть написаны Сергеем Есениным. Появилась версия, что эти предсмертные слова сочинил за поэта Яков Блюмкин. Однако экспертиза пришла к выводу: «Рукописный текст стихотворения ‹…› выполнен самим Есениным Сергеем Александровичем».
Этот вывод вполне согласуется с поведением троцкистов, передавших листок с предсмертными строками в Пушкинский Дом в разгромное для них время. Вряд ли они стали бы рисковать, будь это прощание фальшивым, к тому же поэты Эрлих и Яков Блюмкин текст могли придумать более подходящий для такого печального случая. Последнее обращение к друзьям могло звучать так: «До свиданья, дорогие, до свиданья. Милые, вы у меня в груди…».
Из воспоминаний некоторых ленинградских поэтов и литераторов явствует, что позднее Эрлих стал отвергать факт посвящения ему предсмертного стихотворения, хотя в сборнике памяти Есенина, вышедшем в 1926 году, утверждал, рассказывая о четырёх последних днях поэта: «Сергей нагибается к столу, вырывает из блокнота листок, показывает издали: стихи. Затем говорит, складывая листок вчетверо и кладя мне в карман пиджака: «Это тебе. Я ещё тебе не писал ведь?». В письменных экспромтах Есенин обращался к Эрлиху, называя его по имени: «Милый Вова, здорово…».
Кому на самом деле предназначалась записка, знали наверняка и Эрлих, и один из основных свидетелей, журналист Георгий Устинов, и, возможно, Лев Давидович Троцкий, отметивший в своей статье, посвящённой поэту «Крестьянской Руси»: «Он ушёл, кровью попрощавшись с необозначенным другом…», «Кому писал Есенин кровью в свой последний час? Может быть, он перекликнулся с тем другом, который еще не родился, с человеком грядущей эпохи…».
Долгое время никто не подвергал сомнению утверждение Вольфа Эрлиха (Вовочки), что это стихотворение Сергей Есенин написал незадолго до своей смерти. Каждая строчка странного прощального послания поэта, написанного кровью, стала тщательно анализироваться после того, как в девяностых годах двадцатого столетия возникла и развилась версия инсценировки самоубийства Сергея Есенина. Появилось даже предположение, что поэт мог обращаться к другу-женщине.
В 1930 году листок с прощанием Есенина передал в Пушкинский Дом не «милый Вова», а Георгий Ефимович Горбачев, активный член троцкистско-зиновьевской оппозиции и один из организаторов «Литфронта», проповедавшего взгляды Льва Троцкого на советскую литературу. Почему предсмертное стихотворение оказалось у него, он объяснил просто: «От Эрлиха». В 1932 году Георгия Горбачёва исключили из партии и в годы Большого террора репрессировали.
Вольфу Эрлиху удалось прожить на двенадцать лет дольше Сергея Есенина: вездесущие органы арестовали его в Ереване, откуда он, возможно, собирался перебраться за границу. «Милого Вову» расстреляли как шпиона в ноябре 1937 года и предали забвению лаконичное творческое наследие поэта, сроднившегося с революцией. Тридцать пять лет назад раввин города Симбирска сделал запись 7 июня 1902 года о том, что «у провизора Иосифа Лазаревича Эрлих от законной жены его Анны Моисеевны родился сын, которому по обряду Моисеева закона дано имя Вольф». В родном городе он окончил гимназию и поступил сначала на медицинский факультет Казанского университета, а затем перешёл на историко-филологический.
В трудное голодное время 1921 года Эрлих перевёлся (или ему помогли перевестись влиятельные друзья) в Ленинград и сдружился с поэтами-имажинистами, культивировавшими «чистый» образ, в чью литературную группу входил до 1924 года и Сергей Есенин. Начинающий поэт участвовал в литературных дискуссиях, где обсуждалась партийная политика в искусстве, определявшаяся Львом Троцким. Есенина на этих сборах вспоминали как попутчика с репутацией спившегося скандалиста, не сроднившегося с революцией. В ноябре 1923 года «мужиковствующих рифмоплетов» во главе с ним сурово прорабатывали на общественном товарищеском суде.
На поэта было заведено больше десятка уголовных дел, связанных с пьяными драками, и несколько раз ему приходилось сидеть в тюрьме на Лубянке: «скандалист из Рязани» публично ругал руководство партии и цензуру. Последнее дело отличалось политическим подтекстом: его обвинили в антисемитизме и готовили судебный процесс. Есенин не поладил с двумя попутчиками в поезде Баку-Москва, когда возвращался в начале осени 1925 года с Софьей Толстой домой.
В сентябре в суд Краснопресненского района города Москвы через посредство прокурора по линии Наркомата иностранных дел обратились врач Юрий Левит и дипкурьер Альфред Рога, требуя наказать своего обидчика. По совету друзей и сестры поэт устроился в ноябре в частную психоневрологическую клинику и так объяснил в письме своё решение: «Все это нужно мне, может быть, только для того, чтоб избавиться кой от каких скандалов. Избавлюсь… и, вероятно, махну за границу». За границу махнуть не успел, написал странное прощальное послание.
🙏 До свиданья, друг мой, до свиданья
Последнее стихотворение Сергея Есенина написано утром 27 декабря 1925 года в гостинице Англетер и называется очень символично «До свиданья, друг мой, до свиданья»😥. Ни одна работа поэта, разве что «Чёрный человек», не вызвала столько кривотолков как эти стихи, ведь их тесно связывают со смертью Есенина. Прощался ли поэт или это обычное стихотворение? Почему оно написано кровью? Глубокий анализ строк поможет нам на это ответить.
Стихи кровью
В паршивой гостинице даже чернил нет, поэтому писал кровью.
Есенин сунул листок со стихами в карман Эрлиху и сказал, после того как он хотел сразу их прочитать:
Подожди! Останешься один — прочитаешь. Не к спеху ведь.
Обратим внимание на слова «не к спеху», это не вяжется с попыткой суицида, так как самоубийцы обычно, наоборот, хотят поговорить. Есенин же не был настроен на разговор – передал, сложенный вчетверо, листок и всё.
📝Кстати, Эрлих внял просьбе и прочитал стихи только назавтра, 28 декабря, когда Есенина уже не было в живых.
Кому посвящены стихи
❓ Теперь посмотрим, кому написаны последние строки поэта. Обратим внимание на оборот «друг мой». Он встречается в стихах Сергея не раз, например, в том же «Чёрном человеке». Заглянув в недра истории, могу предложить два варианта – первый: стихи написаны в память своего друга Алексея Ганина, расстрелянного в этом же году. Его обвинили в принадлежности к «Ордену русских фашистов», арестовали в 1924 и расстреляли без суда в 1925 году. Это версия имеет право на жизнь, но не является основной, так как со времени расстрела Ганина прошёл приличный срок.
Скорее всего, обращение «друг мой» не имеет точного получателя – это просто оборот речи для придания стихотворению личностного шарма. Есенин терпеть не мог пафоса, и такой оборот помогал ему от него избавиться.
🔥 Есть версия, что стихи написаны Толстой, которую он считал более другом, чем женой, но это вряд ли. Женщинам Есенин писал в другом стиле.
Интерес вызывают строки:
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.
😥 Сергей не был набожным человеком, хотя в своё время бабушка и научила его молиться. Вряд ли он имеет в виду встречу после смерти, скорее это оборот, показывающий, что любое расставание не исключает вероятность встречи в будущем. Эти строки также, возможно, не имеют конкретного адресата. Поэт за последние годы потерял много друзей, может быть, он рассчитывает наладить с ними отношения в будущем?
Что касается последних строк Есенина:
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
Эпилог
То и они не говорят о самоубийстве. Если бы их поэт написал прямо перед смертью – это одно, но они написаны утром 27 декабря (может даже ночью), а повешенным Есенина нашли утром 28 декабря. Прощаться за сутки до смерти? Это не в стиле Сергея, ведь он не любил откладывать дела в долгий ящик.
😥 Отдадим должное последним стихам великого Есенина, и сними шляпу уважения перед последним романтиком России. Было ли это самоубийство или инсценировка, вряд ли кто узнает, но стихи Есенина навсегда останутся с нами.
Текст стихотворения
До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
Напоследок предлагаю послушать стихотворение в прочтении Бориса Галкина.
«До свиданья, друг мой, до свиданья»: текст и история стихотворения Есенина
«До свиданья, друг мой, до свиданья…» Сергея Есенина, полный текст последнего предсмертного стихотворения. Самоубийство Есенина и записка, написанная кровью. Можно ли верить альтернативным версиям?
«До свиданья, друг мой, до свиданья. » — последнее стихотворение Сергея Есенина, которое он написал кровью на клочке бумаги незадолго до самоубийства в декабре 1925 года. Листок со стихами он передал знакомому поэту Вольфу Эрлиху, и тот впервые прочитал написанное лишь после того, как Есенин погиб.
Автограф стихотворения. Источник: Esenin.ru
«До свиданья, друг мой, до свиданья. »
До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
Последняя записка Есенина. История стихотворения
В конце декабря 1925 года поэт приехал из Москвы в Ленинград. Незадолго до этого он расстался с третьей женой, Софьей Андреевной Толстой, а за три дня до отъезда был выписан из психоневрологической больницы.
Близкий друг Анатолий Мариенгоф, навещавший Есенина в психбольнице, вспоминал его слова, свидетельствующие, что врачи подозревали у поэта суицидальные мысли:
«Мне очень здесь хорошо. только немного раздражает, что день и ночь горит синенькая лампочка. знаешь, заворачиваюсь по уши в одеяло. лезу головой под подушку. и ещё — не позволяют закрывать дверь. всё боятся, что покончу самоубийством».
В Ленинграде Есенин остановился в гостинице «Англетер». 27 декабря он жаловался, что из-за отсутствия чернил пришлось порезать руку и писать кровью. Тогда же Есенин вручил знакомому Вольфу Эрлиху листок с тем самым стихотворением.
Сергей Александрович подошёл к столу, вырвал из блокнота написанное утром кровью стихотворение и сунул Эрлиху во внутренний карман пиджака.
Эрлих потянулся рукой за листком, но Есенин его остановил:
— Потом прочтёшь, не надо!
Е.А. Устинова. «Четыре дня Сергея Александровича Есенина»
Около десяти вечера поэт спустился к портье и велел никого к себе не пускать. А на другой день, 28 декабря, тело Есенина нашли в запертом изнутри гостиничном номере. Поэт удавился, сделав петлю из простыни. Лишь после этого Эрлих вспомнил о листке и прочёл последнее стихотворение Есенина.
Посмертное фото Сергея Есенина
Другая версия — что стихотворение написано чужой рукой, а не рукой самого Есенина. Это предположение было опровергнуто судебной экспертизой: специалисты подтвердили, что записку писал Сергей Есенин.
В. Пашинина До свиданья, друг мой, до свиданья
«До свиданья, друг мой, до свиданья…»
(история последнего» стихотворения)
Из статьи члена есенинского общества «Радуница» Попова В.С.:
«Бытует множество предположений об адресате так называемого предсмертного стихотворения Есенина «До свиданья, друг мой, до свиданья». Почему ухватились за версию, что упомянутое стихотворение Есенина предсмертное? Вполне понятно, ведь это основной аргумент самоубийства. Однако существует свидетельство, что карандашный черновик этого стихотворения с поправками Есенина хранился у матери поэта в селе Константиново. Татьяна Федоровна говорила, что оно было написано в последний приезд сына в родное село в июле 1925 г. и посвящено умершему другу. Где этот черновик сейчас? Возможно, он хранится в бумагах К.Л. Зелинского, председателя есенинской комиссии, близкого в начале пятидесятых годов к матери поэта (публикация об этом в альманахе «Переяславль» № 4, 1995г.)
Стихотворение «До свиданья, друг мой, до свиданья» Есенин посвящает Алексею Ганину. Поэт не имеет возможности ни пожать руку другу, ни сказать добрые слова поддержки. Даже имя его писать было опасно, не говоря уже о публикации стиха с посвящением».
Главу о Ганине в книге «Неизвестный Есенин» я начала так: «Зная Есенина, трудно поверить, что он молча проводил погибшего друга, но пока не найдено ни одной строки в адрес Алексея Ганина». Очень скоро я получила от Марка Николаевича Мухаревского из Рязани статью, которая подтверждала мои предположения. Есенин посвятил Алексею Ганину стихотворение – да еще какое!
Алексей Ганин был расстрелян 30 марта. 27-го. Уезжая в Баку, Есенин уже знал, что друг обречен. Вот как описывает Василий Наседкин поэта перед его отъездом: «Он похудел. Становился раздражительным. Он уезжал как будто примиренный с чем-то и был далеко не весел. Накануне отъезда, совершенно трезвый, он долго плакал. В последний день грустная улыбка, вызывавшая в близких жалость и боль, не сходила с его лица. Он действительно походил тогда на теснимого и гонимого» (В.Наседкин. «Последний год Есенина»).
«Вы помните, Вы всё, конечно, помните. «
Вы всё, конечно, помните,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
В лицо бросали мне.
Нам пора расстаться,
Что вам пора за дело приниматься,
Катиться дальше, вниз.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был, как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
Куда несет нас рок событий.
Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь,
Корабль в плачевном состоянье.
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.
Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
Куда несет нас рок событий.
Теперь года прошли.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
Я сообщить вам мчусь,
И что со мною сталось!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.
Как это было раньше.
За знамя вольности
Готов идти хоть до Ламанша.
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
Ни капельки не нужен.
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
Вас помнящий всегда
Сергей Есенин. 1924 год
Травинка на камнях
Я был в той комнате, где оно родилось. Литейный, 33, 2-й этаж, окна во двор, они прямо над подворотней, ведущей на улицу. Там до сих пор стоит в углу белая печь, с начищенной заслонкой, где поэт с Зиной и друзьями сначала пек в золе картошку, чтобы уминать ее с солью, а потом, после оглушительной ссоры, сжег в ней рукопись своей так и не увидевшей света пьесы «Крестьянский пир».
.jpeg)
Вот про эту ссору дочь их и скажет потом: именно тогда оба и перешагнули какую-то роковую грань.
И, страшно любя ее, он еще более страшно станет ее ненавидеть.
Любила, да так, что помани ее Есенин пальцем, как напишет позже Мариенгоф, она бы не просто убежала от нового мужа, Мейерхольда, а кинулась бы «без резинового плаща и без зонтика в дождь и в град».
Венчальный букет
.jpeg)
Обвенчал их попик, согласно документам, в Кирико-Иулитовской церкви Вологодского уезда.
.jpeg)
«Избяной хозяин»
Почему посвятил их Мине, не знала и сама она, но за окнами этой квартиры любимые журавли и впрямь не кричали.
Помирятся, конечно, но именно эта ссора и станет роковой.
Но это он через семь лет после расставания напишет: «Сегодня я в ударе нежных чувств. Я вспомнил вашу грустную усталость. «
Ну разве можно было так разговаривать с учителем и времен, и народов?!
Ласточкина примета
Он, уже «подшибленный», по словам Андрея Белого, теперь словно играл со смертью. То наберет телефонный номер сестры своей приятельницы и скажет: «Вы знаете, умер Есенин, приезжайте!», то предложит другу написать о нем некролог. «Преданные мне люди устроят мои похороны. Я скроюсь на неделю, на две. Посмотрим, как они напишут обо мне. Увидим, кто друг, кто враг!» Ну чисто ребенок! Хотя детского, избяного («пеньковые волосы, васильковые глаза, любопытствующий носик», по выражению Федора Степуна) в нем уже почти и не осталось.
Друзья и враги
«До свиданья, друг мой. «
Четыре дня и три ночи, проведенные Есениным здесь, известны едва ли не по минутам. Это если не считать легенд, слухов, сплетен, домыслов, сумасшедших версий. Да, можно долго рассказывать о последних днях Есенина. Но лучше привести те фразы его, которые были сказаны им именно здесь. Последние фразы. Например, друзьям скажет: «Бежал из чертовой Москвы». С Устиновой неожиданно разоткровенничается: ей он и назвал себя «божьей дудкой». А Эрлиху за день до самоубийства пробурчит нечто и вовсе туманное: «Я здесь, потому что я должен быть здесь. Судьбу мою решаю не я, а моя кровь».
«До свиданья, друг мой, до свиданья. «
Что ж, похоже на правду. Ведь Бениславской незадолго до этого Есенин напишет, как мог написать только единственному другу: «Не надо мне этой глупой шумливой славы, не надо построчного успеха. Боже мой, какой я был дурак. Я только теперь очухался. Все это было прощание с молодостью. «
Прощание, обернувшееся прощанием с жизнью.
До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Обещает встречу впереди.
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,