BeMiraculous | Леди Баг и Супер-Кот
BeMiraculous — это главное новостное сообщество в России и СНГ, посвящённое популярному сериалу «Miraculous» («Леди Баг и Супер-Кот») и его вселенной.
Показать полностью.
Наше сообщество специализируется на мониторинге последних новостей, публикации эксклюзивного контента, переводах и тематических статьях собственного производства, непосредственно связанных с вселенной.
Сериал производится французскими анимационными студиями ZAG и ON Kids & Family в сотрудничестве с Toei Animation, Globosat, De Agostini Editore S. P. A., TF1, AB Droits Audiovisuels и французским подразделением The Walt Disney Company.
События сериала разворачиваются между двумя учениками местного коллежа, Маринетт Дюпэн-Чэн и Адриана Агреста, что были избраны судьбой для того, чтобы стать супергероями Парижа — Ледибаг и Котом Нуаром. Их миссия — не позволять Бражнику — злодею, который хочет украсть их Камни Чудес — сеять хаос в городе, создавая всё более опасных суперзлодеев.
В коллеже Маринетт влюблена в Адриана, но не может признаться ему в этом, поэтому всегда проявляет неуклюжесть, когда видит его рядом. Будучи супергероем, Котом Нуаром, он любит Ледибаг, но его эго лишь раздражает героиню: сердце Маринетт в любом случае принадлежит Адриану!
С течением времени и множества приключений Ледибаг обнаруживает много хороших качеств в Коте Нуаре, в то время как Маринетт все больше приближается к Адриану, прилагая огромные усилия, чтобы преодолеть свою застенчивость.
Мы не являемся авторами произведения. Все материалы публикуются в информационных целях без коммерческой выгоды (ГК РФ Статья 1274. Свободное использование произведения в информационных, научных, учебных или культурных целях).
Леди Баг и Супер-Кот 4 сезон
Леди Баг и Супер-Кот 4 сезон запись закреплена
Леди Баг и Супер-Кот 4 сезон запись закреплена
Еще утром Адриан жаловался Плаггу на дурное предчувствие.
Но один поцелуй-перед-выходом-из-дома с Маринетт перерос в десять, погода была просто прекрасная, фотосессия пусть и затянулась, но в целом прошла удачно, и к обеду он уже думал, что ничего плохого не произойдет. Как оказалось, зря.
Показать полностью.
Стоило ему увидеть в бегущей строке заметку об убийстве, как утихшее дурное предчувствие вернулось, нахлынув волной ощущения случившейся катастрофы. И он очень надеялся, что эта катастрофа не станет началом цепочки других. Увы, все самые дурные опасения подтвердились, когда Кот Нуар прибыл на место преступления, пообщался с полицией и осмотрел дом.
Мастер Фу был убит.
Тремя ножевыми ранениями в живот; труп обнаружили прямо на пороге — видимо, пырнули сразу, как только он открыл убийце дверь. Из его дома вынесли все ценности, в том числе и раритетный граммофон, в котором, насколько Нуару было известно, хранились Камни Чудес.
Даже нефритовый браслет с руки старика сняли. Знали, что Камень Чудес? Или чтобы потом продать?
У Кота были основания думать, что жертвой этого смертельного ограбления мастер Фу стал совершенно случайно и убийца не знал, насколько ценными вещами ему удалось завладеть.
Полгода назад в Париже появился грабитель, нападавший на одиноких пожилых людей, физически неспособных оказать должного сопротивления, с порога ударяя их ножом в живот. Он выносил подчистую все ценности из их домов, не оставляя никаких следов и не попадая на камеры наблюдения. Это было его четвертое дело, и единственной зацепкой до сих пор являлся лишь характер оставляемых им ранений. Лишь по ним полиции удалось установить, что преступник был высоким, худым и правшой. Вот только под это описание подпадала почти четверть Парижа!
Награбленное он пока нигде не сбывал. Либо прятал до лучших времен, либо просто найти не получалось.
Либо специально убивал случайных людей, чтобы мастера Фу посчитали только одной из жертв серийного грабителя, а не целью человека, охотившегося за Камнями Чудес.
— Черт, лишь бы это была всего лишь моя паранойя, — пробормотал себе под нос Кот Нуар, в раздумьях сидевший на крыше какого-то здания. Неуловимый грабитель казался ему намного меньшим из зол, чем злодей, убивавший ради Камней Чудес.
А ведь Нуар уже подумывал о том, чтобы уйти в отставку.
Мечтал уехать с Маринетт на месяц-другой в Марсель, чтобы на берегу моря забыть на время обо всех делах и заботах. Чтобы самому отдохнуть от фотосессий и встреч с поставщиками, чтобы отвлечь любимую супругу от тканей и эскизов. Чтобы снова побыть с ней наедине, словно вернувшись в медовый месяц.
Они ведь уже давно не выбирались никуда вдвоем. И, увы, похоже, еще долго не выберутся.
Что ж, с торжественной передачей кольца Кота Льюису придется повременить.
Кот Нуар уже был на пути домой, искал безлюдное место для снятия трансформации, как вдруг почувствовал сильный толчок в спину, а уже в следующую секунду оказался привязанным к какому-то незнакомцу и подвешенным вместе с ним вниз головой.
— Я д-дико извиняюсь, — виновато пробормотал тот, на что-то щелкнул — с треском сматываемой лески путы ослабли, и оба полетели вниз.
Кот Нуар приземлился на ноги, перегруппировавшись в падении. Незнакомец не очень удачно упал на четвереньки.
Он был в красном пятнистом костюме, половину лица закрывала маска, перед ним на земле лежало йо-йо, к которому парень, поднимаясь, потянулся правой рукой. В горле Нуара вмиг пересохло, перед глазами всплыли кадры разграбленной квартиры мастера Фу. Едва незнакомец успел подняться, Кот выхватил жезл и приставил к его горлу, прижав к стене.
— Ты кто такой? — прорычал Кот, только сейчас заметив, что парень перед ним был еще совсем юным мальчишкой и испуганно трясся от такого приветствия. Даже йо-йо выронил! Впрочем, убирать жезл от его шеи Нуар не стал.
Они стояли в темном закоулке, рядом не было ни души и лишь шум машин доносился от ближайшей дороги.
— Я Б-Багмен, — пискнул юнец и, сглотнув, затараторил: — Как Бэтмен, но Багмен. Хотя, по сравнению с вами, скорее, как Робин, все-таки вы в черном и опытнее… Тогда лучше как Спайдермен. Но Багмен. Черт, мама ведь не убьет меня за такое дурацкое имя? Просто она сказала, что можно без «Леди», а ничего нормального в голову не приходит. И вы меня, пожалуйста, не убивайте, я обещал ей вернуться к ужину. А то она нас с вами обоих… того.
— Еще раз спрашиваю, кто ты, — процедил Нуар, которого такой ответ совсем не устраивал.
— Т-так Багмен, — растерянно повторил парень. — Я же сказал.
— Кто ты и откуда у тебя Ее серьги?! — рявкнул Кот, ощущая, как ярость застилает глаза, и едва сдерживаясь, чтобы не начать когтями выцарапывать из мальчишки ответ.
— М… Мама дала… — чуть ли не всхлипнул тот, наверняка поймав себя на мысли, что совершенно не таким представлял себе всегда доброго и улыбчивого героя, если вообще был способен что-нибудь думать от страха. — Точнее, я сначала нашел, а потом она дала и разрешила немного попатрулировать.
— И кто же у тебя мама?
Жезл чуть не выскользнул у Нуара из рук, но он удержал его у шеи мальчишки.
Кот ничего не слышал о Ледибаг почти двадцать лет, с тех самых пор как они сказали друг другу «Прощай» на верхней площадке Эйфелевой башни. Он не знал, вернула ли она серьги мастеру Фу или оставила у себя. Не представлял, как ее зовут, чем она живет, до сих пор ли оставалась в Париже или давно переехала отсюда. Она была его первой любовью, и пусть чувства к ней Кот Нуар отпустил, Леди все еще была для него важна. Они вместе прошли сквозь огонь и воду, когда-то она была для него смыслом жизни…
И теперь какой-то юнец, трансформировавшись с помощью ее сережек, называл себя ее сыном, причем именно в тот самый день, когда был убит мастер Фу.
— Докажи, — потребовал Кот Нуар, всем своим видом выражая, что обман не простит.
— Н-ну, если в-вы отвернетесь, я могу снять трансформацию и Тикки подтвердит… Ясно, не вариант, — парень нервно хихикнул. — Тогда я могу достать йо-йо, позвонить ей, и она сама все расскажет.
Мальчишка на минуту задумался, перебирая в голове, что может послужить доказательством, закусил губу и нахмурил лоб… Почти так же, как Леди, когда размышляла о способе победы над акуманизированным.
И глаза у него были такие же голубые, как у нее.
— Вашего квами зовут Плагг, и он вроде как сыр любит, — наконец сказал парень. — Вы снимали маски друг перед другом, когда сражались с Темной Совой, но тогда глаза закрывали и личности не раскрыли. А второй раз это было где-то в канализации, если я правильно понял, когда Бражник красных акум рассылать начал. А, и еще вы однажды зачем-то уничтожили городскую елку на Рождество, и мама так и не узнала зачем. Когда на город напал Гласиатор, вы ждали ее на свидание, она не пришла, но потом все же пришла и вы подарили ей розу…
— У вас вообще нет секретов? — опешил Нуар, отпустив его и убрав жезл обратно за пояс. В голове не было ни единой мысли, но в груди разливалось тепло: Леди жива, перед ним ее сын, и Кот смел надеяться, что все у нее хорошо. Во всяком случае, не было похоже, чтобы мальчишка искал его, чтобы просить о помощи.
— Да я ее дневник случайно нашел, — откашлявшись, юнец почесал затылок. — Думал, что убьет, а она мне серьги дала.
— Что, строгая? — почесал затылок и Кот, ощущая неловкость за то, какой прием оказал сыну бывшей напарницы и лучшей подруги. — Часто ругается? А то не в первый раз уже говоришь, что убьет.
— Вообще нет, — усмехнулся парень, словно забыв, что Кот Нуар чуть не придушил его минуту назад. — Но иногда так посмотрит, что сердце в пятки уходит.
Кот, улыбнувшись, кивнул: прекрасно помнил такой взгляд у Леди.
— Так как ты говоришь, тебя зовут? — спросил он, когда мальчишка, подняв с асфальта йо-йо, принялся крепить его на пояс.
— Прости за не самый теплый прием, — Нуар извинительно улыбнулся. — Я… испугался, что ты мог что-то ей сделать и украсть серьги.
— Да ей попробуй что-то не то сделать, — хмыкнул Багмен и закатил глаза почти в той же манере, как и у матери. Он заметно расслабился, уже не боялся и, судя по всему, обиды на Кота не держал. — Она даже на дедушку может посмотреть так, что он по струнке ходить начнет.
— Да хорошо, в принципе, — паренек прислонился спиной к стене и скрестил на груди руки, — у них с отцом скоро…
— Стоп, — Кот Нуар резко выставил ладонь вперед. — Ничего, что могло бы раскрыть тайну личности или хоть как-то намекнуть на нее.
— Тогда просто хорошо, — пожал плечами Багмен и, задумавшись, добавил: — Она классная. Я только недавно узнал, что она была Ледибаг, поэтому, месье Нуар, — он посмотрел на Кота с нескрываемой надеждой, — можете рассказать, как вы с ней работали? А мама и тогда очень упрямая была? А она правда в пасть динозавру запрыгнула? А вы…
— Парень, полегче, — Нуар поднял руки в сдающемся жесте. — У меня сегодня выдался очень тяжелый день, поэтому давай прибережем все вопросы до следующего раза.
Багмен неохотно кивнул и неуверенно спросил:
— А можно мне с вами на патрули ходить?
— Конечно, — широко улыбнувшись, Кот выставил вперед кулак. Багмен, не сразу поняв, чего от него ждут, вдруг засиял от восторга и стукнулся своим кулаком с ним. — Только ты это… — продолжил Нуар, потерев свою шею, — маме, пожалуйста, не говори о том…
— Что вы меня чуть не «откатаклизмили»? — оживившись еще сильнее, мальчишка заговорщически ухмыльнулся.
Нуар нервно сглотнул. Они оба прекрасно знали, что после такого Ледибаг легко бы спустила шкуру даже с бывшего напарника.
— Тогда и вы не говорите, пожалуйста, что я не справился с йо-йо и свалился на вас, — Багмен отвел в сторону взгляд. — А то она меня… по лестницам бегать заставит.
Адриан устало вздохнул, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
Убийство мастера Фу, встреча с сыном Ледибаг… слишком много событий для одного дня. Слишком много мыслей для одной его головы. Хотел перед сном почитать полицейские отчеты, но теперь только и мог думать о Ледибаг и ее сыне.
Он был рад, что у нее все хорошо. Еще до победы над Бражником Ледибаг иногда говорила о том, что мечтает об обычной, спокойной жизни без нападений акум и необходимости носить маску. Кот знал, что ей нравился какой-то парень, и видел, как искрились ее глаза, когда Леди случайно пробалтывалась и что-то говорила о нем. Он любил ее, как ему тогда казалось, так сильно, что сердце билось только ради нее. Потому и отступил, желая ей только счастья и понимая, что по-настоящему счастливой она сможет быть лишь рядом с тем, для кого бьется уже ее сердце.
Ему было больно отпускать свою любовь. Адриан был уверен, что никогда больше никого не полюбит…
— Устало выглядишь, все в порядке? — раздался над ухом голос жены.
Открыв глаза, Адриан увидел Маринетт, склонившуюся над креслом и смотревшую на него обеспокоенным взглядом.
— Все хорошо, — устало улыбнувшись, он нежно погладил ее по щеке и заправил за ухо выбившуюся прядь волос. Он и сам не заметил, как Маринетт из лучшего друга вдруг стала любимой девушкой, чувства к которой затмили все то, что он когда-либо испытывал к Ледибаг. Первая влюбленность была лишь бледной тенью той любви, которая переполняла его в день, когда Адриан просил руки Маринетт, и которая ничуть не уменьшилась даже за семнадцать лет брака. Наоборот, только лишь увеличилась. — Просто надоели уже эти фотосессии.
— Может, попросишь отца освободить тебя от них? Или… я могу с ним поговорить.
— Все правда хорошо, — покачал головой Адриан. — Но если ты меня поцелуешь, то точно станет еще лучше.
— Ты неисправим, — хмыкнула она, быстро чмокнув его в нос. — Я наберу тебе ванну, расслабишься, — добавила на его возмущенное «эй!» и, не дав себя поймать для настоящего поцелуя, скрылась за дверью в ванную комнату.
С тихим хихиканьем хлопнули двери и в комнаты близнецов.
— Будете смеяться над отцом, останетесь без карманных денег! — крикнул им он и снова плюхнулся в кресло.
— У Маринетт выклянчат, — совсем не поддержал вылетевший из кармана Плагг. — Хотя ты и сам все равно им все дашь и еще несколько евро сверху накинешь.
Адриан лишь усмехнулся, понимая, что спорить с Плаггом бессмысленно. Когда дети просили его о чем-либо, он не мог устоять, готов был сделать или купить для них все что угодно, а уж если они пускали в ход секретный прием под названием «обнимашки», отец и вовсе терял все способности к сопротивлению. Впрочем, просили они о чем-либо не так часто и, несмотря на то, что Адриан им практически всегда потакал, выросли на удивление неизбалованными детьми.
Очень похожими на свою мать. Маринетт тоже у него почти никогда ничего не просила, хотя Адриан готов был весь мир положить к ее ногам.
Все-таки ему очень повезло со своей семьей.
Сейчас он как никто другой понимал Ледибаг, мечтавшую о спокойной жизни в кругу семьи. Тогда Кот Нуар оставил кольцо у себя потому, что оно давало ему долгожданный глоток свободы, позволяло вырываться из закованной в рамки жизни Адриана Агреста. Потом носил его по старой привычке, стоял на страже города, в котором жили дорогие ему люди, и ждал, когда Льюис подрастет, чтобы передать Камень Чудес старшему сыну.
Льюис подрос. Стал уже почти на голову выше матери, скоро и отца обгонять начнет.
Вот обучит Кот сынишку Ледибаг всем геройским хитростям, которые знает, чтобы потом Багмен стал наставником для Льюиса, передаст ему кольцо и уйдет в отставку, чтобы проводить с семьей все свободное время (и давать подзатыльники Льюису, когда будет сильно задерживаться после патрулей).
Но сначала нужно разобраться с серийным грабителем. Выяснить, похитил ли он Камни Чудес по случайности или целенаправленно охотился за ними. И как можно скорее, пока не стало хуже.
Набрав воздуха в грудь, Адриан медленно выдохнул и набрал телефон младшего сына.
— Хьюго, — произнес он, услышав в трубке его голос, — скажи, а дедушка не уходил никуда вчера вечером?
-Minou 
Леди Баг и Супер-Кот 4 сезон запись закреплена
Леди Баг и Супер-Кот 4 сезон запись закреплена
Льюис перелистывал страницу за страницей. Этот дневник мама вела, когда училась в коллеже и лицее, записи делала не каждый день: раз в неделю или две подводила итоги. Она писала в основном о друзьях, что думала о каждом из них — в основном лишь хорошее, если только речь не шла о Хлое Буржуа или Лиле Росси. Эти записи Льюис проглядывал мельком, просто чтобы убедиться, что ничего важного в них нет.
Показать полностью.
А когда взгляд цеплялся за слова «Тикки», «Адриан», «Кот Нуар», начинал читать, перечитывать, возвращаясь к началу, не в силах поверить в правдивость написанного, как и усомниться в нем.
Он с головой ушел в чтение, забыв обо всем и даже не думая, что эти строки не предназначались для его глаз… для ничьих глаз! Он жаждал подробностей, хотел получить все ответы, боялся, что на одной из следующих страниц увидит надпись, что все это шутка и плод ее подростковых фантазий, но чем дальше он углублялся, тем отчетливее ощущал, что все это правда.
Его мама Ледибаг, она защищала Париж вместе с Котом Нуаром и носила в сумке самую настоящую квами. О битвах со злодеями, на которых и на видео-то страшно смотреть, писала как о каких-то обыденных пустяках, а вот признаться в чувствах его отцу боялась до дрожи в коленках. Это она дала Хлое Буржуа гребень Пчелы, а кулон Лисицы — своей лучшей подруге. Это она прыгала по крышам в красном пятнистом костюме и…
И это ее голос только что раздался у него за спиной.
— Ты Ледибаг, — прошептал Льюис, медленно поворачиваясь к ней.
— Ты читал мой дневник… — в ее глазах застыли страх и растерянность, впервые он видел свою мать такой уязвимой, но Льюис был слишком потрясен открывшейся правде, чтобы хоть как-то себя контролировать.
— Ты Ледибаг, — повторил он, рассматривая ее так, будто впервые видит.
— Льюис Агрест, потрудись объяснить, — сжав кулаки, она попыталась вернуть самообладание и говорить как можно строже, вот только плечи тряслись, а голос дрожал, — почему ты…
— Офигеть, я сын Ледибаг! — восторженно воскликнул Льюис, в два шага сократил разделявшее их расстояние и крепко обнял. — Я всегда знал, что ты самая лучшая, но даже не представлял, что настолько! Блин, у меня самая классная мама на свете! А ты можешь превратиться? А расскажешь, как вы победили Бражника? — тараторил он, то отрываясь, чтобы посмотреть на нее, то снова сжимая в объятьях. — Можешь познакомить меня с Котом Нуаром? Ты все-таки узнала, кто он, или вы так и не раскрылись? Покажешь, как работает йо-йо? А…
— Льюис, — она растерянно похлопала его по спине.
— Прости, мам, но это офигеть как круто! — с неохотой ее отпустив, Льюис почесал затылок. — Я ничуть не жалею, что прочитал, можешь наказывать меня как угодно. Но сначала я еще раз тебя обниму, — добавил он, вновь потянувшись к ней. — И… ты ведь познакомишь меня с Котом Нуаром?
Они сидели на диване в гостиной. Забравшийся на него с ногами Льюис не сводил с мамы восторженно-любопытный взгляд, без конца задавал все новые и новые вопросы и жадно ловил каждое ее слово. Она отвечала сначала неуверенно и практически односложно, опустив глаза в пол, — слишком долго ее тайна была нерушимым табу, слишком непривычно ей было говорить об этом. Но постепенно расслабившись, рассказывала все больше подробностей. В одни моменты ее глаза загорались и речь становилась более оживленной, в другие — в них проскальзывала тоска, но на губах появлялась слабая улыбка.
Ей нравилось защищать Париж, видеть благодарные улыбки горожан и знать, что именно ее усилиями им не угрожает опасность. Ей нравился свист ветра в ушах, стук крови в висках и азарт во время сражений. Но необходимость молчать, хранить тайну, следить за каждым шагом, чтобы никто случайно не узнал ее личность, выматывала настолько, что душе очень хотелось покоя.
Потому она и ушла после победы над Бражником.
Думала ли она когда-нибудь о том, чтобы вернуться? Да. Надела бы снова пятнистый костюм.
Сейчас у нее другая жизнь: та, о которой она всегда мечтала, и менять ее она не хотела бы.
Нет, они с Котом Нуаром так и не раскрылись. Жалела ли она об этом? Возможно. Изменила бы что-нибудь, если бы смогла вернуться в прошлое? Нет, точно нет. И определенно не стала бы открываться ему сейчас. В ее памяти Кот навсегда останется самым близким и верным другом. Но спустя столько лет… она даже думать не хотела о том, насколько они отдалились.
Да, ей была известна личность Бражника и почему он совершал зло. Нет, больше опасности он не представлял, и нет, о том, как победили его, в другой раз (вот только в ее интонации явно слышалось, что этот «другой раз» никогда не наступит).
Да, она иногда доставала серьги, чтобы пообщаться со своей квами, по этой причине и оставила их у себя. И нет, она больше злилась не на Льюиса, а на себя: раньше ведь хранила дневник в шкатулке-ловушке, но почему-то решила, что сейчас и простого ящика с двойным дном будет достаточно.
— А серьги ты бы Элис потом передала, да? — предположил Льюис, поймав себя на мысли, что идеальная во многом сестра и тут его обошла. Впрочем, братом-близнецом супергероини тоже быть круто. — Точнее, передашь?
— Сейчас в Париже спокойно, Кот Нуар хорошо справляется со своей работой, — Маринетт задумчиво посмотрела куда-то под потолок, а потом перевела взгляд на сына. — Я думала об Элис, да… но похоже, судьба выбрала тебя.
— Меня? — поперхнулся воздухом он.
— Раз уж ты знаешь мой секрет, передаю эстафету тебе, — с теплой улыбкой, она протянула ему резную шкатулку с серьгами Удачи. — Отныне они твои.
— Но ведь… ты сама говоришь, что городу два героя не нужны.
— Я успела убедиться, что Камни Чудес не попадают в руки случайно, — ответила она, покачав головой. — Ты их нашел, тебе и носить.
— Мам, но это серьги… — почесав затылок, Льюис поерзал на диване, так и не решаясь прикоснуться к шкатулке. — И я… эм… парень, а не Леди…
— Проколоть уши не больно, если примешь серьги, магия сама это сделает. А геройское имя ты можешь выбрать себе сам, совсем не обязательно включать в него «Леди».
Маринетт раскладывала вещи в ящике по своим местам, а Льюис, закрывшись в своей комнате, гипнотизировал шкатулку с серьгами.
Он знал, что если откроет ее, то появится квами. По словам мамы и немногочисленным рассказам тети Хлои он представлял, как они примерно выглядят и чего ему ожидать. Всего лишь маленькое летающее говорящее существо, дающее суперсилу, ничего необычного. К тому же, судя по записям в дневнике мамы и их недавнему разговору, Тикки была милейшим созданием на свете, могла поддержать в любую минуту и знакомство с ней мама включала в пятерку лучших событий в жизни (наряду с рождением детей и свадьбой с Адрианом Агрестом).
Но когда это странное красное пятнистое создание вдруг возникло в воздухе из яркой вспышки, Льюис, не сдержавшись, ударил ее подушкой.
Ну… как ударил: подушка попросту прошла сквозь квами, парившую перед ним с дружелюбной улыбкой.
— Ты так похож на Маринетт, — прижав лапки к щекам, сказала она. — Твоя мама при первой нашей встрече тоже кидалась в меня вещами и даже назвала жукомышью.
— Я об этом подумал, если честно, — почесав затылок, признался Льюис. — Прости.
Квами заливисто рассмеялась и подлетела к нему; он слегка отшатнулся, мысленно напомнил себе, что бояться нечего, и расслабился, позволив ей потереться щекой о его щеку. И даже осторожно погладил ее двумя пальцами по голове.
— Ты приятная, — удивился он.
— Маленький ты очень любил меня обнимать, — улыбнулась Тикки, описав в воздухе круг. — А когда у тебя начали резаться зубки, то даже пытался попробовать на вкус.
— Оу, — только и мог ответить он.
В комнате повисло молчание. Сейчас Парижу не угрожали суперзлодеи — и Тикки не торопила нового подопечного, позволяя к себе привыкнуть. Она смотрела на него в терпеливом ожидании, с теплой улыбкой, взглядом излучая готовность поддерживать его всегда и во всем, как в свое время поддерживала его мать. Льюис же рассматривал ее с нескрываемым любопытством. Первичная настороженность улеглась, и он уже даже не стеснялся того, как открыто изучает ее взглядом.
Хотя если он и правда ребенком пытался съесть квами, то стесняться перед ней ему уже нечего.
— Попробуешь трансформироваться? — предложила Тикки, когда Льюис привык к ней настолько, что позволил сесть на свою ладонь и гладил ее другой рукой.
Ответом послужил робкий, неуверенный кивок.
Льюис всегда мечтал стать супергероем, мог часами представлять, как патрулирует улицы с Котом Нуаром, но сейчас, когда у него появилась такая возможность, чувствовал некое замешательство.
Он боялся воды, мышей и темных подвалов. На высоте кружилась голова, а при виде крови к горлу подступал комок тошноты. Представляя себя героем, он забывал об этих совсем не героических страхах. Сейчас же он не мог не думать о том, достоин ли надеть алый костюм и принять от матери эстафетную палочку.
Не опозорит ли он имя Ледибаг, если не справится с геройскими обязанностями?
— У тебя все получится, — мягко произнесла Тикки, словно прочитав его мысли. — Маринетт сначала тоже боялась, даже пыталась передать серьги Алье.
— Но мама была выбрана, а я получил их чисто случайно, только потому что нашел.
Тикки покачала головой, прикоснувшись к его руке.
— Маринетт была выбрана, когда помогла одному старику перейти дорогу. Это тоже можно назвать случайностью. Возможно, так и есть. А может быть, — она загадочно подмигнула, — ничто в этом мире не происходит зря. Проверим?
— А давай, — усмехнулся Льюис, двумя пальцами пожав ее лапку. Достав из шкатулки серьги, он поднес их к своим ушам, зажмурился, готовый к тому, что вопреки словам мамы, магический прокол ушей окажется болезненным… — Трансформируй меня, — прошептал он.
Огромный прилив сил, ощущение, что может горы свернуть, и небывалую легкость почувствовал Льюис, когда его окутала розовая вспышка. И никакой боли — когда серьги Удачи оказались в его ушах.
— Офигеть, я супергерой, — воодушевленно произнес он, рассматривая обтянутые алой тканью руки. Восторженно воскликнул: — Тикки, у нас получилось! — и только потом вспомнил, что при трансформации квами затягивает в Камень Чудес. — У нас получилось, Тикки, — повторил он, с легкой улыбкой прикоснувшись к серьге.
Льюис не знал, слышит ли его квами и помнит ли хоть что-нибудь, что происходит с подопечным во время трансформации. Спросить у Тикки он не успел, мама ничего не говорила об этом, хотя… судя по записям в ее дневнике, то, наверное, помнят, слышат и видят.
Но сейчас его больше волновало другое.
Одним ловким прыжком он преодолел половину комнаты, чтобы перед зеркалом рассмотреть свое геройское облачение. Алая маска с пятью черными пятнами закрывала половину лица. Обычно торчавшие в разные стороны волосы, как ни странно, были уложены в аккуратную прическу, будто отцовский стилист поработал над ним не менее трех часов. На красном пятнистом костюме были черные вставки на руках, ногах и по бокам, а на шее был завязан красный платок, концы которого торчали в противоположные стороны (по всей видимости, он был альтернативой ленточек Ледибаг).
— Выгляжу как ряженый придурок, — резюмировал Льюис, отцепляя с пояса йо-йо. Оно было тяжелее, чем он представлял, но в руке лежало так, будто было создано для него. — Впрочем, тоже хорошо, — продолжил он, подбрасывая йо-йо вверх, — новый супергерой не станет соперником Льюиса Агреста в борьбе за сердце Элен Буржуа-Куртцберг. А то если бы мой костюм был бы такой крутой, как у Кота Нуара, то и отбил бы ее у себя.
Интересно, это у нее профессиональное или он просто слишком глубоко в свои мысли ушел?
— Нет, — насупившись, ответил Льюис, — но помечтать же можно.
— Можно, — кивнула Маринетт, закусив губу. Неловкое молчание (оба старались не думать, сколько таких «можно» было в ее дневнике) длилось ровно минуту, пока Льюис, почесав затылок и хорошенько прокашлявшись, не сказал:
— Пойду опробую свои силы в тренировочном патруле.
— Д-да, удачи, — мама снова кивнула, но, сразу же опомнившись, произнесла: — Но сначала небольшой инструктаж.
Прицепив йо-йо обратно на пояс, Льюис приготовился слушать и внимать. Он жаждал услышать советы, профессиональные хитрости и секреты самой Ледибаг…
Вот только прежде всего для него она была не героиней, а матерью.
— Запомни, — строго сказала она, — сначала трансформируешься в героя, потом прыгаешь из окна. С обратной трансформацией наоборот: сначала приземляешься, потом отменяешь. Если противоположная крыша слишком далеко…
— Мам, — закатил глаза Льюис, — я не маленький.
— Может, на лифте в первый раз спустишься? — на ее лице явно читалось сожаление о том, что их квартира расположена на шестнадцатом этаже.
— Маааам, — протянул сын, всем своим видом показывая, что на такое не пойдет. Пусть высоты он и побаивался, но дать слабину сейчас не мог — страх, что Элен будет смеяться над тем, что сын Ледибаг, чтобы перебраться на другую крышу, спускается по лестнице и поднимается на лифте, был сильнее.
— Хотя бы йо-йо крепче держи, — вздохнула Маринетт, смахнув невидимую пылинку с его плеча. — И помни о тайне личности, никто не должен узнать, кто ты под маской.
— Обещаю, — ответил Льюис, поцеловав ее в щеку, — не подведу.
Открыть окно, залезть на подоконник, закинуть йо-йо на соседнюю крышу, прыгнуть, прочувствовать полет и позволить инстинктам вести себя.
Легче было сказать, чем сделать, но Льюис не мог оплошать, особенно на глазах у матери. Он пытался не показывать своего волнения (хотя прекрасно видел, что это безуспешно пыталась делать и она), облизнул пересохшие губы, пробормотал что-то о том, что это будет головокружительная прогулка, резко выдохнул и…
Уши закладывало от ветра. Адреналин закипал в крови. Эмоции фейерверком взрывались внутри, вырываясь наружу восторженным криком.
Страшно? Немного. Нравилось? Льюису казалось, что он был для этого рожден.
С торжествующей ухмылкой он помахал матери с соседней крыши и, когда она, облегченно улыбнувшись, помахала ему в ответ, продолжил свой первый учебный патруль.
Чтобы уже через несколько минут свалиться на голову Коту Нуару и связать себя с ним нитями йо-йо, как когда-то давно, в день их первой встречи, сделала Ледибаг.
-Minou
Леди Баг и Супер-Кот 4 сезон запись закреплена
Леди Баг и Супер-Кот 4 сезон запись закреплена
Леди Баг и Супер-Кот 4 сезон запись закреплена
Леди Баг и Супер-Кот 4 сезон запись закреплена
Леди Баг и Супер-Кот 4 сезон запись закреплена
Леди Баг и Супер-Кот 4 сезон запись закреплена
Льюис Агрест не обладал особыми талантами.
А ведь одни его бабушка с дедушкой — лучшие пекари Парижа, второй его дед — один из величайших модельеров современности, мама тоже модельер, пусть пока и не величайший, но очень крутой, а папа мало того,
Показать полностью. что знает китайский (как он вообще разбирается во всех этих иероглифах и тонах?) и умеет общаться с многочисленными родственниками мамы на их языке, так еще и в свои почти сорок лет остается самой высокооплачиваемой моделью Франции, заставляя своих молодых конкурентов от зависти кусать локти. Казалось бы, с такой наследственностью он должен был стать если не гением, то хотя бы кем-то близким к нему.
Но нет. Все самое лучшее генетика отдала его младшему брату и сестре.
Его сестра-близнец Элис (которая могла бы стать Эммой, если бы Хлоя Буржуа не назвала так свою собачку) обладала просто ангельской внешностью. Черт возьми, они близнецы, похожи друг на друга, у обоих золотистые волосы, как у отца, и голубые глаза, как у матери, но почему-то Элис по утрам даже укладывать прическу не требовалось — провела расческой по волосам, и локоны послушно улеглись так, как надо. Ему же часами приходилось возиться перед зеркалом, чтобы пряди не выбивались (ведь Элен Буржуа-Куртцберг однажды сказала, что не любит лохматость), а уже через десять минут они снова торчали в разные стороны. Серьезно, он бы уже давно постригся под ноль, если бы не знал, что лысых Элен Буржуа-Куртцберг не любит еще больше, чем лохматых. Но сейчас не об этом.
В фехтовании, китайском и компьютерных играх Элис тоже лучше него. А еще ее обнимашки с куда большей вероятностью повлияют на родителей, если она попросит у них на что-нибудь разрешения. Нет, не то чтобы мама и папа придерживались строгих запретов, но когда Элис, обняв отца, попросила у него новый телефон, ей его почти сразу купили (впрочем, и Льюису тоже), а когда он сам хотел выклянчить у мамы собаку… то даже до обнимашек не дошел, споткнулся о собственную ногу, опрокинул стол и потом несколько дней проходил с синяком на подбородке.
Мама тогда целый вечер сокрушалась, что ему досталась ее неуклюжесть. Льюис же грустно вздыхал: из всех талантов матери он унаследовал только этот.
Даже рисовать не умел, а вот его младший брат Хьюго уже в два года нарисовал какие-то каракули, в которых восторженные мама и дед увидели «эскиз самого настоящего платья». А когда Хьюго исполнилось пять, дедушка Габриель так вообще его к себе жить забрал со словами, что вырастит себе преемника «раз Адриана Маринетт отняла».
Льюис, между прочим, тоже хотел бы, чтобы на него смотрели как на преемника. Но, увы, творческая жилка у него отсутствовала, а бабушка Сабин и дедушка Том его даже на кухню не пускали после того случая, когда он, случайно рассыпав пакет с мукой, убедился, что она бывает взрывоопасна. Благо бабушка с огнетушителем быстро спасла пекарню от серьезного пожара, но стоящий рядом с печью стол пришлось все же менять.
Нет, он не страдал от недостатка любви — напротив, рос, окруженный теплом и заботой. Папа, возвращаясь домой, первым делом трепал его по волосам, а уже только потом гладил по голове Элис и целовал маму в щеку (или в губы, когда был уверен, что дети не смотрят). Мама так вообще могла просто сесть рядом и любоваться тем, как он спешно завтракает, потому что опять проспал. Это, конечно, ужасно смущало, но нравилось куда больше, чем завтраки в одиночестве по средам, когда Элис уходила на утреннюю тренировку по фехтованию, а родители — на какое-то важное совещание к дедушке.
Льюис знал, что его очень любили. Не за таланты, не за умения, а просто за то, что он есть. Он знал, что ему повезло, потому что даже среди его друзей были те, которых любили только за хорошее поведение и отличные оценки. Да что уж там! Ему об этом не говорили, но он не глухой, услышал однажды, что его родной отец ходил на десятки секций и из кожи вон лез лишь бы дедушка оценил и хоть раз поужинал вместе с ним! Стоило же Льюису приехать к дедушке Габриелю, как тот отрывался от всех дел и готов был часами слушать, как у него дела в лицее.
И все равно Льюис хотел чего-то достичь, чем-то выделиться, стать в чем-то лучшим, чтобы мама и папа улыбались ему не потому, что он их сын, а гордились тем, что их сын способен на многое.
Он был фанатом супергероев и часто мечтал о том, как спускается в тайное логово, надевает волшебный костюм и выходит на патруль вместе с Котом Нуаром. Он бы помогал ему ловить преступников, так же круто раскидывал бы врагов в разные стороны, а однажды даже спас бы попавшую в беду Элен Буржуа-Куртцберг и получил бы в награду благодарственный поцелуй.
Иногда он даже жалел о том, что в Париже больше нет суперзлодея, потому что с тех пор, как Бражник был побежден, ни его, ни Ледибаг никто больше не видел. Кот Нуар говорил в интервью, что Леди ушла в отставку, так как городу ничто больше не угрожает, а для помощи полиции достаточно и его одного… Но как же Льюису порой хотелось увидеть битву легендарного дуэта своими глазами, а не видео двадцатилетней давности.
Он часто просил взрослых рассказать о том, как это было. Маму тема героев не интересовала, дедушка Габриель вообще почему-то об этом не любил разговаривать. Папа рассказывал о том времени с таким мечтательным взглядом, что Льюису даже становилось обидно, что он не о маме так говорит, а о Ледибаг. Нет, он, конечно, знал, что его родители любят друг друга, сам восхищался пятнистой Леди, но в такие моменты все же был рад, что она ушла в отставку и не стала для мамы соперницей.
Немного больше могли рассказать дедушка Том и бабушка Сабин. В основном их воспоминания сводились к тому, как они переживали за юных героев, на плечи которых легла ответственность за жизни всего города, но однажды за семейным обедом Льюис узнал, что Кот Нуар когда-то ответил отказом на признание мамы в любви. «Дураком этот Кот был», — сказал тогда его папа, и Льюис был с ним абсолютно согласен, радуясь, что отец оказался умнее.
Очень много про героев могла поведать тетя Алья. Она помнила почти каждый бой (многие из которых лично снимала на видео), описывала сражения в таких деталях, будто смотрела на них не через камеру смартфона, а сама принимала участие.
А вот тетя Хлоя, хотя когда-то и была героиней, ничего интересного рассказать не могла. Только и говорила, какая сама была крутая и грандиозная, отчего Льюис иной раз удивлялся, как ей вообще доверили геройский пост и как у нее могла родиться такая чудесная дочь, как Элен.
— Элен… — мечтательно произнес Льюис, глядя на фотографию девушки, которую знал с самого детства и с которой за все шестнадцать лет своей жизни так и ни разу не поговорил без заикания.
— Ты чего тут один? — спросил отец, зайдя в гостиную, где Льюис без особого интереса жестами переключал каналы телевизора и неспешно доедал кусок пиццы.
— У Элис китайский, мама уехала смотреть новые ткани, — ответил сын, пытаясь спасти прическу от родительской пятерни. Увы, безрезультатно — папа снова взлохматил волосы сына, не испытав никаких угрызений совести.
— Я имел в виду, почему с друзьями никуда не пошел? — поинтересовался он, сев на диван рядом и вытянув ноги, уставшие после длительной фотосессии. — Погода чудесная.
— Леон с племянницами сидит, — Льюис поморщил нос, невольно вспомнив, как племянницы лучшего друга однажды решили поиграть в парикмахеров и завязали ему на голове пятнадцать хвостиков, которые увидела Элен, когда он по чистой случайности позвонил ей по видеосвязи. — Так что сегодня я к ним ни ногой.
— Может, тогда их к нам пригласишь? — спросил отец с самой невинной улыбкой и едва уловимой хитринкой в глазах.
— Смешно. Хотя… если они захотят поиграть в стилистов, чур ты их моделью будешь.
— Сдаюсь, твоя взяла, — признав поражение, Адриан Агрест потянулся за куском пиццы, но когда Льюис, взмахнув рукой, переключил с музыкального на канал новостей, застыл, так и не взяв ее. — Оставь, — сказал он, когда Льюис хотел было перелистнуть дальше.
Пожав плечами, сын опустил руку.
С экрана Аврора Бореаль вещала о невероятно сильном ливне, обрушившемся вчера на Марсель, да в бегущей строке говорилось о каком-то пожилом китайце, убитом в своем массажном салоне в Париже. Ничего интересного, вот только отец почему-то некоторое время не сводил глаз с экрана, а затем, резко вскочив с дивана, бросил что-то о срочных делах и ушел, громко хлопнув входной дверью.
— Ах, да, он ведь в Марсель с мамой на годовщину свадьбы собирался поехать, — сказал Льюис последнему куску пиццы, с которым остался один на один.
Пусть Льюис и считал, что особыми талантами не обладал, в умении называться ходячей катастрофой ему равных не было. Вот и сейчас устроил разгром там, где, казалось, и сломать ничего невозможно.
— Нет-нет, все в порядке, мамуль, — нервно хихикнул он, пытаясь одной рукой удержать выпадающий ящик из ее комода, а другой — открыть ежедневник, который она забыла дома.
В наушниках раздалось беспокойное «Тогда побыстрее, пожалуйста», и Льюис, найдя наконец нужную страницу, зачитал ее расписание на следующую неделю.
— А ведь электронные календари уже не один десяток лет существуют, — протянул он в ответ на ее «Спасибо, дорогой, ты меня выручил», чтобы услышать, как легко в них случайно удалить очень важное совещание. Даже из корзины, а то и вместе с аккаунтом.
Связь прервалась, мама была спасена, а вот Льюису еще предстояло вернуть все на свои места.
Он сам не мог сказать, как так получилось. Мама просила поторопиться, он резко дернул ящик за ручку, тот съехал с полозьев и чуть было не упал на пол, благо Льюис успел поймать, но стукнул по дну так сильно, что аккуратно разложенные мамины вещи сейчас смешались в кучу.
Не то чтобы он помнил, как они лежали изначально, но навести хотя бы визуальное подобие порядка все же был должен.
Решив, что удобнее будет сначала разложить вещи, а потом установить ящик на место, Льюис поудобнее его перехватил и полностью достал из комода. Положил его на пол и принялся медленно разбирать содержимое. Ежедневник, эскизы, их с Элис и Хьюго старые фотографии, автографы знаменитостей (некоторым из которых его мама сама давала автографы), пишущие и непишущие ручки, один из детских рисунков Льюиса (настолько ужасный, что он с трудом подавил желание его выкинуть), первое сочинение Элис на китайском (понять которое в их семье могли только бабушка и отец)… Зная, что каждый клочок бумаги, каждая мелочь может представлять для мамы какую-то ценность, Льюис бережно сортировал содержимое ящика, раскладывая в аккуратные стопки на полу, чтобы потом сложить все обратно.
До тех пор пока на дне не осталась только красная ленточка.
Льюис хотел положить ее сверху на бумаги (вдруг какая-нибудь памятная закладка?), но стоило ему потянуть за нее, как вместе с ленточкой приподнялось дно.
— Оу, — только и мог он сказать, осознав, что случайно обнаружил мамин тайник.
Он знал, что ему не следовало туда заглядывать. Если мама предпочла что-то спрятать, значит, для нее важно, чтобы никто это не нашел. Она точно не обрадуется, если он сунет нос в то, что она хотела оставить секретом.
Он чувствовал, что поступает неправильно, но любопытство было превыше его.
Затаив дыхание, Льюис снова потянул ленточку на себя, зацепился за фанерное днище и убрал его, открыв потаенный отсек, который оказался даже больше, чем он предполагал.
— И все? — разочарованно выдохнул он, окинув взглядом маленькую резную шкатулку да самодельный блокнот в розовой пятнистой обложке. Приоткрыв шкатулку, нашел в ней лишь пару пятнистых серег — опять же ничего интересного и ничего того, что нужно было прятать в ящике с двойным дном.
Вот только открыв блокнот на случайной странице, зацепившись взглядом за верхнюю строчку, изумленно застыл, неспособный поверить своим глазам.
«Как же жаль, что нельзя рассказать Алье, что я Ледибаг».
-Minou